В тобольском театре очередная премьера… Комедия… Летняя. Воскресная. Легкая, как молодой березовый лист, история. "Сумасшедшее воскресенье" в постановке Михаила Полякова.

Здесь, люди, придирчиво следящие за репертуаром ТДТ, должны воскликнуть (или хмыкнуть, хотя бы): Не верю! Поляков и комедия? Да еще и легкая!.. И, тем не менее, повторяю - легкая, воскресная, летняя.

Вспоминаем предыдущие спектакли Михаила Давыдовича в нашем театре. "Игроки" - шулерская история, возведенная режиссером в степень высочайшего драматического накала. В оформлении использованы тона ломберного сукна, протертого тысячами локтей, блеклого от пролитых слез и крови… "Дом Бернарды Альбы" - драма женщин испанских селений, живущих в доме-тюрьме, сценографически отсеченных от мира полосой невыносимо визжащего керамзита… Трилогия по Сухово-Кобылину ("Кречинский", "Дело", "Веселые расплюевские дни") - три повести о растоптанных жизнях, поруганной чести, умерщвленной человечности. Основная цветовая фактура спектаклей: старое дерево, шинельное сукно, петербургская бледность лиц, тусклые глаза… Чуть наособицу стоит "Хозяйка гостиницы", но и здесь постановщик напрочь отказался от многих сугубо комедийных деталей, сконцентрировав внимание на "поучительности" пьесы Гольдони.

И вот, постановка по пьесе Валентина Катаева. Добротная "комедия положений" - жанр советской (и российской) драматургией почти не освоенный.

Перед решающим прогоном смонтировали декорации. Захожу в зал и … Сцена заполнена зеленью и солнцем. Знаменитая "Березовая роща" Архипа Куинджи нанесена на специальное полотно, которым сплошь затянута конструкция декорации.

Среди этой идиллии в неком доме отдыха "Сыроежки" и разворачивается действие. Начавшись с короткой мизансцены "сон Шурочки в воскресное утро", спектакль разворачивается, набирает темп. На сцене возникают новые персонажи, каждый со своей историей, и истории эти сталкиваются друг с другом, прихотливо переплетаются, порождая устойчивое ощущение нормального такого, бытового сумасшествия.

Комедия "День отдыха" выпущена Катаевым в 1947 году, но начата, скорее всего, еще до войны - слишком уж мирные персонажи населяют ее. И очень узнаваемые, в первую очередь, как раз по довоенным кинофильмам. Снабженец Зайцев (Евгений Пономарев) в погоне за эмалевой краской для "малютковой мебели к открытию яслей в Кошатниковом переулке" встающий на скользкую "хлестаковскую" дорожку. Безусловная примадонна "Сыроежек" Дудкина (Наталия Пономарева), переполненная романтической придурью, и зачисленный ею в невольные "любовники" Миусов (Николай Макаренко). Знатная трактористка Клава Игнатюк (Лиана Токарева), простая и честная, как лемех плуга. Ее молодой муж Костя Галушкин (Павел Жук) - пароходный кочегар и, конечно же, герой Арктики. Милый растяпа профессор Дудкин (Олег Исаков), являющийся за женой, размахивая оторванной дверной ручкой, и напористая Роза Еремеевна (Татьяна Адрианова), пришедшая по душеньку незадачливого мужа - Зайцева.

И персонал дома отдыха, как на подбор: Директор (Сергей Радченко) с коронной фразой: "Только у нас в "Сыроежках", которую долго еще будут цитировать в театре. Старый служака Швейцар (Игорь Колдачев), подбирающий гостям неизменно "выдаюшшиеся пижамы". Упомянутая выше Шурочка (Надежда Хрипачева, Татьяна Артемчук) со своими ведрами соснового экстракта. Незабываемый "добрый" Доктор (Василий Микульский), пропагандирующий передовые методы терапии (преимущественно шоковой).

Поименное перечисление всех персонажей не случайно - каждый из них вносит свою лепту в общую путаницу, каждый добавляет толику безумия в весь этот сумбур вместо отдыха, всяк на свой лад взвинчивает ситуацию и веселит зрителя. И спектакль при этом не превращается в набор дивертисментов, не опрощается до уровня провинциального КВН - все сбалансировано и просчитано. Степень каждого отдельного "сумасшествия" и общего накала страстей четко градуированы жесткой профессиональной рукой.

Комедия (в третий раз повторяю, ибо не верю, что так получилось) веселая и легкая, но за легкостью сей скрывается большая предварительная работа. Впрочем, Поляков и ЕГО актеры по-другому, кажется, и не умеют.

Дмитрий Карасиер.